Гостиницы в центре Москвы

МУНДИР ДЛЯ ДИКТАТУРЫ ЗАКОНА. НАСТЫРНЫЙ ЖАЛОБЩИК.

				
				
				
   МУНДИР ДЛЯ ДИКТАТУРЫ ЗАКОНА.  НАСТЫРНЫЙ ЖАЛОБЩИК.
   В мае прошлого года Вадима Хатамова осудили за убийство по
неосторожности. Виновным он себя не признал и с тех пор
добивается оправдания. Хотя, наверное, мог бы успокоиться. Попал
под амнистию и был освобожден из-под стражи. Нет, не успокоился.
   Следствие вела прокуратура Карасунского округа Краснодара. Оно
оставило массу дыр. Трижды коллегия краевого суда отменяла
приговор и возвращала дело на новое рассмотрение. Но ни первый
процесс, который проходил под председательством заместителя
председателя Советского райсуда, ни последующие, по сути, не
занимались выяснением имевшихся противоречий. Решения попросту
переписывались под копирку. В итоге по очередной апелляции
Хатамова краевой суд направил материалы на дополнительное
расследование.
   Недавно настырному жалобщику карасунская прокуратура
предъявила новое обвинение -- теперь уже в предумышленном
убийстве. И дело, похоже, четвертый раз будет слушаться все в том
же Советском суде.
   ...Мы сидим с Вадимом в сквере. День теплый,
торжественно-хоральный от пронизанной солнцем осенней листвы.
Беседа идет тяжело. Спрашиваю, не боится, что новое решение может
оказаться не в его пользу.
   -- Боюсь, -- говорит и долго молчит. -- Ведь я понимаю, задета
честь мундира, ее будут изо всех сил защищать, -- он поднимает
глаза, а в них такая тоска, понять -- задохнешься. -- У меня
мундира нет. Есть семья, дети. Было честное имя. Но если на
невиновного можно запросто повесить убийство, представьте, что
мне пришьют, если останусь с клеймом. Любое нераскрытое
преступление заставят взять на себя...
   Версия следствия.
   Обвинительное заключение, представленное следователем Игорем
Дядичевым на первое судебное разбирательство, рисовало такую
картину. Приблизительно в половине одиннадцатого вечера Полина
Ткаченко с неустановленной следствием девушкой по имени Лариса
явилась к супругам Вадиму и Светлане Хатамовым, у которых гостили
родственники Закатовы (родная сестра Светланы с мужем). Вшестером
они стали распивать спиртное на кухне.
   Полина начала оказывать Вадиму повышенные знаки внимания. На
этой почве между ней и Светланой вспыхнула ссора, переросшая в
драку. Ткаченко выбежала из квартиры. Хаматовы нашли ее на
площадке пожарной лестницы восьмого этажа и уговорили вернуться.
   Спустя какое-то время драка завязалась вновь. Вадим разнял
женщин и устремился вслед за гостьей, которая бросилась вверх по
пожарной лестнице.
   На восьмом этаже произошла драка уже между Ткаченко и
Хатаматовым. Полина ударила Вадима. Да так, что у него кровь
пошла из носа и попала ей на куртку. Вадим с силой толкнул
Полину. Она перевернулась через ограждение площадки. Пытаясь
удержать ее, он ухватился за капюшон куртки, но тот оторвался, и
женщина полетела вниз. Хатамов вернулся в квартиру и, никому не
сказав о случившемся, лег спать.
   В версии следствия защиту привело в недоумение: с какой стати
пьяная гостья с завидным постоянством бегала с третьего этажа,
где живут Хатамовы, на восьмой, да еще по пожарной лестнице, куда
и трезвому-то непросто забраться? Гораздо проще было сбежать по
обычным ступенькам во двор. И это далеко не единственный вопрос.
Утром труп обнаружили жильцы. Они вызвали милицию. Пока та
приехала, пока проводила опознание, выяснив, что погибшая жила
неподалеку, в семейном общежитии, любопытная публика успела все
хорошенько рассмотреть. Зрелище, конечно, не для слабонервных.
   По словам очевидцев, брюки погибшей были расстегнуты и слегка
приспущены, будто натянуты впопыхах. Куртка распахнута, обувь на
одной ноге едва держалась. Такое впечатление, словно женщину
кое-как одевали чужие руки. Лицо жертвы было сильно побито, в
ссадинах. На шее -- странгуляционная бороздa, характерная при
удушении. Тело лежало на спине, головой на каменном бордюре
тротуара. Но крови ни под головой, ни вокруг не было, хотя
падение произошло с двадцатиметровой высоты.
   Непосредственной причиной смерти экспертиза признала тупую
травму головы и туловища с повреждением внутренних органов,
которое сопровождалось острой внутренней кровопотерей.
   Пыточный шантаж.
   Хатамовы категорически отвергли свою причастность к гибели
Полины. Они утверждали и по сей день утверждают: не было никакой
попойки на кухне. В тот злополучный вечер Закатовы были в гостях
у старшей сестры Светланы. Закатовы остались у нее, Вадим
вернулся. Было не поздно, потому что дети еще не спали. А
укладываются они около 9 часов. Детвора смотрела видак с
соседским парнишкой Сашей Бойчевским. Тесть отдыхал на кухне.
Вадим решил тоже посмотреть кино, но заснул, едва присев на
кровать.
   А утром нагрянула милиция. искали свидетелей преступления.
Хатамовы ничем помочь не могли.
   Тем не менее через десять дней Вадима арестовали. В доме он
стал третьим, кого взяли по подозрению. При обыске квартиры из
кармана его куртки оперативники изъяли пакетик наркотика.
   По словам Хатамова, следователь якобы сразу поставил условие:
либо Вадим признается в убийстве и тогда получит по минимуму,
либо его посадят за хранение и распространение наркотиков. А тут
срок может достигать 15 лет лишения свободы с конфискацией
имущества. Если согласится сотрудничать со следствием, то
наркотики квалифицируют как однократное приобретение без целей
распространения. Сущий пустяк. В противном случае пусть пеняет на
себя, закатают по полной программе.
   Наверное, в это трудно было бы поверить, если бы не одно
обстоятельство. Четыре года назад мне непосредственно довелось
столкнуться с попыткой силовиков подбросить наркотики. Пришлось
даже проводить по этому поводу пресс-конференцию в Москве.
Провокация была организована против начальника избирательного
штаба одного из кандидатов в губернаторы. При задержании штабиста
изощренно избили, практически не оставив внешних следов, и
человеку потом пришлось лечиться. Теперь я не удивлюсь подобным
вещам.
   Вот и на сей раз в процессе судебного разбирательства
выяснилось, что процедура изъятия у Хатамова наркотиков оказалась
таким же бесстыдным блефом. Оперативники запутались в том, откуда
и что изымали. Перед доводами защиты карасунская прокуратура
вынуждена была отказаться от собственного обвинения, что отражено
в протоколе заседания. Судье оставалось лишь констатировать
недоказанность состава преступления.
   Но 4 грамма подброшенного гашиша сыграли в судьбе Вадима
иезуитскую роль. Его держали и били до тех пор, пока он не
написал под диктовку явку с повинной. В беседе Вадим признался,
что плохо переносит боль. Ему казалось, что истязания никогда не
кончатся.
   Царица доказательств.
   Печально знаменитый прокурор Вышинский, который выступал
государственным обвинителем на политических процессах 30-х годов,
назвал признание своей вины "царицей доказательств". Три
поколения юристов изучали его труды о роли принуждения в
получении признательных показаний. С тех пор утекли реки воды.
Другая страна, другие порядки. Но следственная и судебная
практика, похоже, недалеко ушли вперед.
   В суде Хатамов отказался от своих показаний на предварительном
следствии, заявив, что они получены под давлением. И это не
голословное утверждение. В материалах дела имеются данные
медэкспертизы, которая зафиксировала следы побоев на голове и
теле Вадима. Но медицинское освидетельствование не было принято
во внимание.
   Свое решение суд обосновал так: "В основу приговора положены
неоднократные признательные показания Хатамова на предварительном
следствии. Во-первых, потому что они подтверждены совокупностью
объективных доказательств и показаниями свидетеля Левина.
Во-вторых, доводы о незаконных методах следствия опровергнуты в
судебном заседании. В-третьих, достоверность признания
обусловлена участием адвоката в следственных действиях".
   О Николае Левине -- чуть позже. А сейчас вот о чем.
Оказывается, перед проверкой показаний с выездом на место
Хатамову дали государственного защитника. Вадим рассказал, при
каких обстоятельствах написал явку с повинной. По его словам,
защитник развел руками: делать нечего, теперь держись того, что
написал, иначе может быть хуже.
   Только с привлечением независимого адвоката запущенный маховик
начал медленно поворачиваться в обратную сторону. Начальник ГУВД
края назначал служебное расследование в отношении работников
своего ведомства. Результат, правда, нетрудно было предсказать.
   В СИЗО к Хатамову зачастили люди в погонах с требованием
вернуться к прежним показаниям. Они даже побывали у матери
Вадима, проявив трогательную заботу о финансовом положении семьи.
Как рассказывала она, ей предлагали повлиять на сына и сменить
защитника. "Зачем вам адвокат со стороны? Ведь это недешево. По
закону можно получить бесплатного".
   Они говорили Вадиму: "Тебе по-любому сидеть. А знаешь, что
бывает с теми, кто сильно рыпается? Ты ничего не докажешь в суде.
Поверят нам, а не тебе". И оказались правы.
   Из приговора: "В судебном заседании был допрошен
оперуполномоченный Апальков, который вместе с другими проводил
обыск. Он заявил, что ни физически, ни морально не угрожал
подсудимому. Хатамов не смог пояснить, кто применял физическое
насилие".
   -- Никого не допрашивали, просто зачитали заявление. С обыском
приходили двое. Один молоденький, и правда ни при чем, другой --
прямо зверюга. Может, как раз молоденький написал. Они тоже не
дураки. А били меня поочередно человек шесть. Ни одной фамилии я
не знал. Да если бы и знал, все равно не назвал. Я -- не
самоубийца, -- сказал Вадим.
   Коллегия краевого суда по уголовным делам отметила нарушение
закона при оглашении показаний оперуполномоченного.
   Объективность высокой пробы.
   Судя по приговору, главным свидетелем обвинения в суде
выступал Николай Левин -- отец Светланы, старый, больной человек,
с которым Хатамовы жили в этот момент. Он заявил, что его
забирали в отделение для получения показаний: "Мэни там
наколошматили башку, я ничего не соображав. Шо хотили, то я
сказав".
   По Конституции РФ любой гражданин имеет право отказаться от
показаний против прямых родственников. Разумеется, по
необразованности свидетель наверняка этого не знал. Но
конституцию знал судья. Прежде чем приступить к допросу Левина,
Юрий Лапкин обязан был разъяснить ему права, как требует этого У
ПК. А после заявления о побоях и вовсе отвести как свидетеля.
Ничего подобного!
   Прямо в зале заседания Левин подвергался угрозам со стороны
прокурора. Тот потребовал возбудить против него уголовное дело! В
итоге из старика выжали все, что ранее оперативники внесли в
протокол. Иными словами, фактически заставили свидетельствовать
против двух дочерей, одна из которых проходила по делу в качестве
подозреваемой.
   Парадоксально, но другого свидетеля Лапкин заслушал лишь после
неоднократных требований защиты. В обвинительном заключении
подруга погибшей -- Лариса Бельская (фамилия изменена) --
Оказывается как не установленною следствием лицо. По иронии
судьбы сотрудники уголовного розыска допрашивало ее на следующее
утро после убийство "как раз в то время, когда их коллеги ходило
по квартирам с опросом жильцов. Максимум через сутки протокол с
показаниям} Бельской лежал на столе следователя.
   Однако следователь Дядичев скрыл факт и не внес Бельскую в
список лиг, подлежащих вызову в суд. Защита обнаружила свидетеля
в материалах дела.
   Полинин день.
   Из показаний Бельской следовало, что в день убийства подруги
решили отпраздновать студенческие именины -- Татьянин день.
Сначали праздновали на свои кровные, а когда обнаружили, что
карман пуст, в поисках спиртного отправились по приятелям.
   Маленькая дочь Полины,пыталась угомонить мать, просила больше
не пить. Та отмахнулась. Гулять так гулять! Тут-то загулявшей
парочке подвернулась машина. Водитель кавказской национальности с
истинно кавказской любезность о согласился бескорыстно повезти
барышень, куда душа пожелает.
   Барышни захотели на дискотеку. Но без денег их не пустили. Они
немного потоптались на холоде возле дверей. Было около десяти,
знакомых не видно, и Лариса предложила разойтись по домам. Они
плюхнулись на сиденье ожидавший машины.
   Бельская направлялась в поселок Знаменский. Полина поехала с
ней, но по дороге передумала и решила вернуться. Около половины
одиннадцатого нa повороте к поселку Лариса вышла, оставив Полину
в машине, и назвала шоферу ее домашний адрес. По всему выходило,
что она оказалось последней, кто видел Полину живой.
   В суде Бельская была дважды подвергнута допросу, в том числе
перекрестному. Ее показания полностью совпали. Более того, она
твердо заявила, что с Хатамовым лично не знакома, в квартире у
него не была и спиртное на кухне не распивала.
   -- Однако этого факта было достаточно, чтобы закрыть дело за
недосказанностью вины подсудимого, а за попытку утаить свидетеля
от суда вынести частное определение в адрес следствия, -- заметил
адвокат Алий Шумен.
   Однако судья поступил иначе. Сначала он вычеркнул из
обвинительной: заключения Бельскую, затем хатамовских
родственников -- супругов Закатовых, участие которых в попойке,
обрисованной Дьяченко, тоже было не доказано, и вынес приговор.
   Тест для прогноза.
   Между тем, по мнению защиты, доказательств невиновности
Хатамова оказалось больше, чем требуется для одного дела.
Медицинское алиби, считает адвокат, камня на камне не оставляет
от версии следствия.
   По данным экспертизы, в крови погибшей было обнаружено от 3 до
5 промилле алкоголя. Как подчеркивается в заключении, тяжелейшая
степень опьянения, адекватная смертельной дозе. Она исключает
возможность самостоятельного передвижения. Но это не все. Гибели
Ткаченко предшествовала прерванная механическая асфиксия
(удушение) с потерей сознания и расстройством дыхания.
   Если на минуту допустить, что смертельно пьяная Полина без
сознания и с расстройством дыхания была способна, как утверждает
следствие, дважды подняться по пожарной лестнице на 8 этаж, а
потом ударить Хатамова так, что кровь из его носа попала ей на
куртку, то биохимический анализ должен бы выявить не только
совпадение группы крови, на что упирал прокурор в суде. Он должен
был показать, что это кровь именно Вадима, именно из полости
носа. А по этим параметрам идентификация не проводилась.
   Драка с кувырком через ограждение была невозможна и по другой
причин. Высота ограждения площадки доходила маленькой Полине до
середины груди. С г толчка она попросту уперлась бы в него
лопатками. Жертва, конечно, могла упacть в вниз, но сначала ее
надо было поднять на 1,35 метра от пола площадки и выбросит. А
это совсем иная песня. Она не согласуется ни с версией
преступления, ни с мотивами.
   Если допустить, что Полина дралась со Светланой, а не с
кем-нибудь других, то под ногтями должны были остаться частицы
эпителия, волос, ворсинок одежды Светланы. Однако состриг ногтей
погибшей вообще не отправлялся на экспертизу, хотя это азбука
криминалистики, а защита требовала проведения анализов.
   Если согласиться со следователем, что Светлана в драке
бросилась душить Полину, то скорее всего -- пальцами. На худой
конец подвернувшимся под руку шарфом или платком. Однако эксперты
нашли в странгуляционной борозде на шее погибшей следы металла и
пришли к выводу, что преступник использовал металлический тросик.
Какая женщина в спонтанной драке будет душить соперницу
металлическим тросиком?
   Откуда столь вызывающая профессиональная небрежность при
очевидною стремлении утаить подлинных действующих лиц,
фальсифицировать факты?
   Похоже, все просто. Полученное свидетельство Бельской
показало, что всем признакам дело относится к категории
"глухарей". А это портит статистику, а это гоняет начальство.
Поиски настоящего преступника требовали недюжинных усилий без
гарантий результата. Куда проще было слепить какую-нибудь туфту
"по оперативной информации", полагаясь на силу кулаков, да
уверенность, что свою руку обмоет судейская. Вот и гребли сыскари
невиновных, спускаясь по этажам. А потом выколачивали показания
при дознании.
   Сначала на трое суток был задержан Сергей Солован, жилец
седьмого этажа. В отделении не пожалели его ребер. Но ничего не
вышло. Затем принялись за несовершеннолетнего Александра
Бойчевского, живущего ниже. Ему откровенно предлагали взять
преступление на себя. По малолетству, мол, тебе ничего не будет,
а на зоне станешь крутым.
   Наконец добрались до Хатамовых. Но не с пустыми руками. Учли
предыдущиe проколы. Дальнейшее известно. Большая часть
родственников Хатамовых в той или иной степени прошла через
молотилку.
   Итак, что в сухом остатке после трех судов? В пользу Вадима
медицинское алиби, свидетельство Бельской, данные экспертизы
побоев, шантаж наркотиках и, доказанный в суде. Против --
показания тестя с поправкой на методы получения, кровь на куртке
с неполнотой анализа на идентификацию и новое более тяжкие
обвинение. Грядущий процесс обещает быть непростым.
   Но главное -- он не может слушаться в Советском суде. Потому
что там исчерпан лимит доверия. Там предпочли подвести
подсудимого под амнистию и снять наручники прямо в зале
заседания, нежели признать несостоятельность обвинения. Слишком
крепка оказалась прокурорская и судейская смычка. Слишком много
теперь вынесено сора из избы. Слишком велико желание свести
счеты, вновь засадить на нары. Иначе есть опасность, что звезды
покатятся с погон.
   В сложившихся обстоятельствах единственной гарантией
непредвзятости ста то бы слушание дела непосредственно в
крайсуде. Тем более, что такие прецеденты уже были. В конце
концов существует и практика передачи дела на рассмотрение не по
месту подсудности, а в другой район. В данном случае любой из
двух вариантов -- тест для прогноза, что возобладает: закон или
произвол в мундире правоохранителя под судейской мантией.
   Галина КРАВЧКНКО, собкор "Коммерсанть-daily".